5 сентября 2017. Из книги Джона Хантера «Охотник»

Замечательная, во всех отношениях, книга Джона Хантера «Охотник» (несколько раз изданная в СССР и России). И увлекательная, и познавательная, и веселая. Правда, к сожалению охота есть охота и от ее локальных побед недалеко до глобального поражения…
Джон Александр Хантер (1887-1963) — один из самых известных охотников Африки, родился в Шотландии на ферме своих родителей. С самого детства всё своё время он посвящал охоте. Когда Хантеру исполнился двадцать один год, на семейном совете было решено, что он должен поехать к дальнему родственнику в Восточную Африку. Летом 1908 года Хантер ступил на берег Африки, и был ошеломлён увиденным. Это был тот самый «Чёрный континент», которого сейчас нет: города с арабскими базарами, саванны, заполненные разнообразными животными, воинственные племена и таинственные религиозные культы. В Африке Хантер нашел то, о чем мечтал.  В своей книге он пишет:»Когда я впервые приехал в Кению, все пространство,  которое мог охватить глаз человека, было усеяно дичью. Я охотился за львами там, где сейчас стоят города, и бил слонов  с паровозов первой железной дороги».
В течение многих лет Хантер был проводником на сафари для богатых клиентов, а также истреблением опасных и просто вредных животных, которые опустошали посевы местных жителей, а некоторые убивали самих людей. Слоны-разбойники, львы-людоеды, свирепые носороги и буйволы. Как это ни парадоксально, но свою карьеру  Хантер закончил инспектором по охране редких животных. Путешествуя по бескрайним равнинам и дебрям Африки, Хантер знакомился с местными племенами. Много интересного рассказывает он о туземцах, об их образе жизни, обычаях, нравах. Как правило, все они прекрасные охотники и зоркие следопыты, отправляющиеся на охоту за львами, вооружённые лишь копьями. Прожив много лет среди туземных племен, населявших Африку, Хантер отзывался о них с большой теплотой и любовью. «У меня возникло такое чувство, будто я принадлежу этой стране и этому народу», — писал он.
 
А вот небольшой, занимательный отрывок из книги.
Иные клиенты доставляют много хлопот, но в то же время и много удовольствия. Вспоминаю одну молодую девушку по имени Фей, которой едва исполнилось двадцать лет. Самое большое удовольствие для нее было находиться в сафари. Много снега легло на вершину Килиманджаро с тех пор, как я сопровождал на охоту эту девушку, но и сейчас я могу мысленно увидеть ее, одетую в полуковбойскую одежду. Ее темные волосы были свободно повязаны шелковой банданой, концы которой были заправлены в рубашку. Узкую талию опоясывал ремень-патронташ из свиной кожи с замысловатой пряжкой, изображающей звериную голову. Фей страстно любила природу. Она прекрасно стреляла, владела рыболовным искусством и верховой ездой. Лошади и собаки буквально обожали ее. Вся фигура Фей дышала силой и ловкостью.
Когда мы выступили, я нанял у местных жителей несколько ослов. Эти ослы не выносили даже запаха европейцев. Много времени и нервов ушло на то, чтобы навьючить беспокойных животных. В конце концов все было закончено, и я дал команду выступать. Но ослы отказывались даже сдвинуться с места. Фей не растерялась. Она достала из какого-то потайного карманчика своего багажа австралийский пастуший кнут с короткой толстой ручкой и кнутовищем, сплетенным из шкуры кенгуру. В маленькой ручке Феи кнут выглядел непомерно большим, и я не представлял себе, что она будет с ним делать. Едва я успел опомниться, как Фей щелкнула десятифутовым кнутом над головами ослов. Звук не уступал по силе выстрелу из крупнокалиберного ружья. Ослы встали на дыбы и, брыкаясь, рассыпались, как бусины. Грузы мгновенно оказались у них под брюхом, и, прежде чем поводыри успели удержать их, вещи рассыпались по всей степи. Плоды четырехчасового тяжелого труда были уничтожены в десять секунд. Не помня себя от ярости, я набросился на Фей. Она сидела на земле, громко смеясь. Между приступами смеха ей удалось выдавить:
— Хантер, отчего вы такой мрачный?
Надо сказать, что она-то никогда не была скучной.
Поскольку от ослов было мало проку, я нанял повозку с упряжкой волов. Повозка была тяжелой и тихоходной. Погонщик, туземец постоянно кричал и пощелкивал кнутом. Каждый вол тянул во всю силу лишь тогда, когда погонщик называл его по кличке. Живая Фей не выдержала столь медленного движения повозки с волами.
— Мы никогда не доберемся до места с такой скоростью, — заявила она. — Мы с вами поедем вперед на моей машине.
Поскольку к месту нашего назначения дороги не было, я сомневался в возможности проделать путешествие на машине. Однако у Фей был старый студебеккер, который, как она уверяла, обладал абсолютной проходимостью. Мы нагрузили старую машину наиболее необходимым снаряжением. Я уселся на вещи, Фей села за руль, и мы тронулись в путь.
Через несколько минут я пришел к заключению, что допустил ошибку, не оставшись на воловьей повозке. Студебеккер, казалось, обладал всеми свойствами виллиса, и Фей гнала на полной скорости, независимо от характера местности. Мы прорывались сквозь колючий кустарник, причем ветви хлестали меня с обеих сторон, с полного хода преодолевали ручьи и поэтому вероятность застрять в иле была сведена к нулю. Нас выносило на другой берег одной силой инерции. На открытой равнине Фей выжимала из машины все, на что та была способна. Мы мчались с невероятной скоростью. Вдруг колесо ударилось о старую нору муравьеда. Вещи, уложенные сзади, вместе со мной полетели вверх. Когда я приземлился, машина уже выскочила из-под меня и на полном ходу летела по равнине, оставляя за собой «кильватерную струю» из мятой травы и сухих листьев. Надо сказать, что мое приземление было весьма удачным, поскольку я упал на вещи, не изменив своего сидячего положения и не выпустив даже зажатую в зубах трубку.
Фей промчалась добрых две мили, прежде чем обнаружила мое отсутствие, и то только потому, что какие-то другие вещи выскочили из машины. Она вернулась и обнаружила меня сидящим на вещах с дымящейся трубкой во рту. Выскочив из машины, Фей остановилась и стала разглядывать меня, уперев руки в бока.
— Хантер, как вы ухитрились потеряться? — спросила она меня строго.
Фей была замечательным стрелком.
Больше всего Фей любила охотиться на слонов и львов. Она предпочитала двухствольные нарезные ружья лондонской фирмы «Вильяма Эванса» калибра 36012. Поскольку это ружье было слишком легкое для охоты на слонов, я настоял на том, чтобы охотиться только в негустом кустарнике, где можно было увидеть слона на большом расстоянии. Хороший стрелок может легко убить слона и из легкого ружья, если зверь стоит на открытом месте и охотник имеет возможность точно целиться в ухо слона. В густом кустарнике, где слон может наброситься на охотника с близкого расстояния, необходимо тяжелое ружье, которое обладает достаточной ударной силой, чтобы остановить зверя выстрелом в лоб.
У Фей был неисчерпаемый запас энергии. Она могла целый день охотиться и целую ночь не спать. Я не обладал такими способностями. Однажды вечером мы вернулись в лагерь после того, как проходили по кустарнику с самого рассвета. После короткого ужина я лег спать. Фей последовала моему примеру. Однако избыток жизненных сил не давал ей уснуть. Мы все ночевали в одной маленькой палатке, поскольку тихоходная повозка с палаткой и основным имуществом еще не прибыла. Повертевшись в постели несколько минут, Фей уселась на походной койке и заявила:
— Хантер, мне скучно. Вставайте и поговорите со мной.
Я прикинулся спящим, так как утомился за день и не имел никакого желания проводить всю ночь за выпивкой и беседой. Фей позвала меня еще раз. Затем я услышал, как она пробормотала:
— Я его все равно разбужу.
В следующий миг мне на голову свалился вещевой мешок с патронами. Фей крикнула:
— Не будьте таким скучным, вставайте и развлекайте меня!
Я встал, убедившись в бесполезности сопротивления.
Боюсь, что с обязанностями ночного собеседника я справлялся хуже, чем с охотничьими, поскольку для участия в следующем сафари Фей пригласила красивого молодого человека, с которым познакомилась в Найроби. Я представить себе не мог, что могла такая девушка, как Фей, найти в этом молодом человеке, так как он был неважным стрелком. Судя по тому, что она сказала мне, я понял, что он обладал такими качествами, которые не сразу бросаются в глаза. Казалось, что мы теперь достигли идеального положения. Днем Фей могла охотиться со мной, а вечером проводить время со своим кавалером. К несчастью, Фей была слишком беспокойной девушкой и требовала, чтобы ее друг разделял ее страсть к охоте. Молодой человек предпочитал не пользоваться крупнокалиберным ружьем, так как большая сила отдачи больно била его в плечо. Поэтому он пользовался легким 275-калиберным13 нарезным ружьем, а она — своим надежным ружьем калибра 360. В это время мы охотились на львов, и это относительно легкое ружье вполне подходило, но я все-таки взял с собой ружье калибра 47514 на случай, если придется встретиться со слоном или носорогом.
Мы шли гуськом по звериной тропе, идущей в глубь зарослей высокой травы. Вдруг впереди мы увидели одиноко пасшегося буйвола-самца. Африканский буйвол — весьма грозный зверь. Когда он, пригнув голову, бросается на охотника, единственное место, куда можно стрелять, — это его толстый лоб, защищенный широким утолщением у основания рогов. Только крупнокалиберное ружье способно свалить нападающего буйвола.
Я хотел оставить буйвола в покое, но Фей категорически возражала
— ее знакомый должен вернуться в Найроби, имея право заявить, что он убил буйвола.
— Стреляйте ему в плечо, — шепнула она. — Если он не упадет, я его добью.
Молодой человек, нервничая, поднял ружье и выстрелил. Пуля попала буйволу около крестца. В один миг он развернулся и со страшной скоростью бросился на нас. Мы ничего не видели, кроме широко расставленных рогов, несущихся на нас по узкой тропе. Фей с достойным восхищения хладнокровием вскинула ружье и всадила две пули в лоб зверя. Это было все равно, что плеваться жеваными бумажными шариками. Увидев, что животное продолжает бежать, Фей уронила ружье и бросилась в объятия своего знакомого.
Стоя на узкой тропе, тесно прижавшись друг к другу, эти дети не давали мне возможности обойти их, чтобы сделать выстрел по зверю. Буйвол вот-вот должен был добежать до нас. Я уже различал хлопья белой пены на черной груди зверя и острия его огромных рогов. Если бы это животное весом в две тысячи фунтов наскочило на нас, то мы бы наверняка были сбиты и втоптаны в землю. Когда до его рогов оставалась какая-нибудь пара ярдов, мне удалось протиснуть ствол ружья между Фей и ее знакомым и выстрелить. Буйвол грохнулся на землю, забрызгав брюки Фей пеной и кровью. По-моему, Фей и ее друг решили, что буйвол добрался до них. Так силен был удар при падении животного. Через несколько секунд Фей, открыв глаза, увидела мертвого буйвола у своих ног.
— Вот видите, — обратилась она радостно к своему другу, — Хантер покончил с буйволом. Не обижайтесь, что не Вам пришлось убить его, мы сейчас же пойдем и разыщем другого.
— Большое спасибо! — заявил молодой человек, утирая трясущимися руками пот со лба. — Меня интересует только одно, — сколько потребуется времени, чтобы добраться до Найроби.
Милая веселая Фей! Какова ее судьба — я не знаю. Мягко говоря, она не придерживалась условностей, но зато была отличным стрелком и хорошим товарищем. А разве можно найти все качества у женщины?