*****14 июня 2018. Из книги Юрия Роста «Групповой портрет на фоне мира».*****

В нашу коллекцию веселых историй.
В 80-е, в «Литературной газете» был напечатан очерк Юрия Роста «Словарь Ожогова». И очень понравился, а вырезка из газеты сохранилась. Затем этот очерк попал в его книгу «Групповой портрет на фоне мира».
 
 И что интересно, немного в другой редакции. В чем причина?. Цензура в 80-е, новый взгляд..?
Вообще-то Рост прежде всего знаменитый фотограф. Правда его друг, Ярослав Голованов в «Заметках вашего современника», шутил что Юрий еще и поэт: «Рост сочиняет стихи: «И кефир, как врага народа, поутру я за горло тряс…»».
Юрий Рост. Ожогов
 

 
Итак. Первый вариант из газеты, второй из книги.
Словарь Ожогова
Есть люди, которым веришь. Скажет: приду завтра в семь, придет через ме­сяц в десять и в другое место совсем, но при встрече обаятельно улыбнется и убежденно назначит новый срок. Такие люди украшают мир улыбкой. Обстоя­тельства жизни фантазера заставляют его часто улыбаться, держать себя непринужденно. Иначе кто поверит и простит? Человек пунктуальный и деловой большей частью мрачен. Он, подчинен­ный анкерному ходу жизни, есть укор всему, что не вовремя восходит и приходит не ко времени.
Но есть правдецы и пунктуалисты с полным от­сутствием фантазии и при этом с хорошим наст­роением. Таких людей надо беречь и держать в охраняемых, заповедных уголках нашей необъ­ятной души. Встреча с таким человеком — обре­тенное честным путем богатство. Богатством надо делиться. Я делюсь с вами Валентином Иванови­чем Ожоговым — парашютистом-пожарным иа Дальнереченска.
Сидя на крылечке, мы обсуждали с летчиками, парашютистами и десантниками, как заинтересо­вать пожарных в том, чтобы пожаров было мень­ше, поскольку сегодня если лес не горит, то и денег они получают негусто. Один дальневосточ­ный корреспондент описал даже случай, когда в Амурской области пожарный тайгу поджег, чтоб попрыгать в огонь, поскольку за прыжок на лес платят семнадцать пятьдесят. Прав­да, на Приморской базе авиационной охраны ле­сов таких мерзких случаев нет, но проблема ос­тается.
Тут подошел Ожогов в основательных сапогах и лихой кепке и, узнав, что в беседе участвует га­зетчик, сказал на доступном журналисту языке:
— Давно пора покончить с положением, когда хорошо работать — плохо, а плохо работать — хо­рошо.
Отметив, что произвел приятное впечат­ление на окружающих своим заявлением, он про­должил человеческим голосом:
— Я тут читал в одной газете, не помню какой — обложку по­терял, — про токаря, который наизобретал, как три института, и по пять планов выполнял без брака. Так его чуть со свету не сжили. Ни один пьяница и бездельник столько не натерпелся. Да. Без него видимость, что все работают, а с ним — вроде как не все. Вот я, к примеру.
И рассказал Ожогов, что зимой, когда пожа­ров нет, работает он в леспромхозе, плотничает. И за месяц, хочешь с напарником, хочешь один, может поставить два, а то и три сруба. И ставил, пока ему не сказали: что-то ты много, Валентин Иванович, зарабатываешь.
—  Так ведь за дело.
—  За дело. Дома хорошие.
—  Ну?
—  Людей нервируешь своими достижениями.
—  А пусть и они. Тем более что это не дости­жение, а работа. Или не нужны дома?
—  Нужны. Но все-таки что-то ты много зараба­тываешь…
Тут Ожогов махнул рукой и сказал:
—   Или другая история — про пчел.
История про пчел повествовала о том, что ес­ли по-умному, то медом можно накормить не только всю страну, но даже и Австралию, по­скольку он, Ожогов, с одного улика получает его в 10 раз больше (!), чем в совхозе.
Я с недоверием посмотрел на компанию. Ник­то не потупился. Только Василий Корнилович Полищук, шофер старенького авиапожарного авто­буса, на двери которого в манере, близкой к ре­ализму, нарисован маслом парашютист (или парашютистка?), выпрыгивающий из самолета, ска­зал:
—   Может, они там, в Австралии, меда-то не едят. На кой он им?
—   Был бы у нас лишний — научили бы их. И наменяли б на что-нибудь полезное, чего у нас нет. На кенгуру, к примеру. Пусть прыгают. Им, говорят, пастухи не нужны, а шерсть настриг и выпускай… Да. Или еще история.
—  У него этих историй… — сказал шофер, по­вернув кепку козырьком назад. — На каждую букву. Как в словаре. Поехали. Те истории он вам в автобусе расскажет.
**
ИСТОРИИ ОЖОГОВА, РАССКАЗАННЫЕ В АВТОБУСЕ НА ТАЕЖНОЙ ДОРОГЕ
*
ДИКИЕ НРАВЫ КОЛОНКОВ
«Попал мне в капкан колонок и, чтоб спастись, отгрыз себе ногу. Да. Отгрыз, вздумал бежать. Глядь, не ту отгрыз, пришлось еще одну.
Только после этого убежал на двух ногах. Пе­редних, кажись».
*
НАПРАВЛЕННЫЙ ВЗРЫВ
«Попросил меня друг-взрывник вырыть подпол в доме. Копали-копали. Тяжело как-то идет. Да. Говорю я ему: давай не мучиться, а направленным взрывом в окно отроем… Мешками с песком обло­жили то место, где подпол будет. Положили взрывчатки хорошо, без скупости. (В лесу жахну­ли бы иди после медведей собирай.) Взорвали направленный взрыв. Да… Крыша поднялась мет­ров на десять, и дом, как гармошка, поднялся, а потом опустился, точь-в-точь стал. Рядом, правда. Опять надо погреб рыть».
*
ОХОТА НА ДИКУЮ СВИНЬЮ
«Зима только начинается, а свинья, хоть дикая, она ведь купаться любит. Найдет лужицу, побежит выкупаться, встанет обмерзнет. На ней корка льда растет. К середине зимы кабанчик превратил­ся в большую глыбу. Мы идем, а тут закат. Луч косой от солнца и высветил кабана. Она ведь про­зрачная глыба. Да. А охотники глупые: он и так никуда не убежит — бери домой, кати, около печ­ки ставь. Лед стает он твой, а может, до весны во дворе лежать, как в холодильнике. Так нет выстрелили. Теперь надо глыбу растаскивать. Ко­лем, а куски в сторону выбрасываем. Все разобра­ли нет свиньи! А оказывается, поросенок был маленький. Его с куском льда откинули, А боль­шим он казался потому, что у льда коэффициент преломления».
*
ТИГР НА ОШЕЙНИКЕ
«Собака у меня на пасеке бегала, а сама охрип­ла и почти не лаяла, а тут тигра пришла. Смотрит, собака не лает, не может обозначить свое бедст­венное положение. Да. А я хожу по пасеке, смот­рю ульи. Цепь гремит чего-то громко. Домой со­брался. Барсик, зову. Вдруг на меня усатая морда величиной с полосатый арбуз и цепь изо рта. Он тигра собаку проглотил и на цепи по пасеке бегает. А лицензии на его отлов у меня нет. Пришлось цепь отцепить от привязи. Пропа­ла цепь. Жалко».
*
УТКИ-ФРЕЗЕРОВЩИКИ
«Ремонтировал я бензопилу « Дружба». Разоб­рал, гайки в сторону отложил, а утята они ведь хватают все, что блестит, все гайки проглотили. Подождал я: у них в организме ведь быстро. Да. Собрал гайки, а они меньше диаметром стали. Ут­ки-то желудком все перетирают. Там и камешки
есть. Не собрать пилу. Подложил тогда я им и болты. Очистил, конечно, до блеска. Подождал, пока они внутри у них уменьшатся. И точно все! Подошли болты к гайкам. Я даже не поверил. Ре­шил для опыта двадцатикопеечную монету им под­сунуть. Так они ее в гривенник перетерли. Невы­годно…»
*
ЗИМНИЙ БАРАБАН
 «У нас в клубе Рыжов, допустим, на большом барабане шкуру пробил случайно. А начальник леспромхоза пришел и хочет, чтоб к празднику только барабан был. Комиссию собрали. Говорят Рыжову: ищи чего натягивать. Тот поискал, при­носит изюбриную, прямо с шерстью. Комиссия за­кричала: издеваешься ты? А я им сбоку говорю: да вы на улицу посмотрите мороз. Пусть бара­бан у вас меховой будет, зимний. До сих пор иг­рает. Только марши тихо».
*
МЕДВЕДЬ НАПАЛ НА ПАРАШЮТИСТА
«Прилетели на пожар мы в 6 утра. Только сели, медведь выскочил из тайги и помял парашютиста. Тот возвращается еле жив, отлеживается и бюлле­тень идет подписать, а начальство ему говорит, что травма у него не производственная, поскольку про­изошла до начала рабочего дня. Если бы с 9 до 18, тогда другое дело».
**
Второй вариант
Словарь Ожогова

Есть люди, которым веришь. Скажет: приду завтра в семь, а он надует – придет в семь через месяц. С улыбкой. Обстоятельства жизни заставляют его держать себя весело и непринужденно. Иначе кто простит и опять поверит? Человек пунктуальный большей частью мрачен, он есть укор всему, что не вовремя всходит, является не ко времени. Но случаются правдивые люди с вечно хорошим настроением. Их надлежит беречь и держать в охраняемых, заповедных уголках нашей необъятной души. Встреча с таким экземпляром есть обретенное честным путем богатство. Богатством прилично делиться. Вот я и делюсь: пожарный парашютист Валентин Иванович Ожогов со своими правдивыми историями.
Сидим на крылечке с летчиками из Дальнереченского отделения воздушной охраны лесов и обсуждаем, как заинтересовать пожарных в том, чтобы пожаров стало меньше. Потому что если леса не горят, то и денег они получают негусто. Тут подходит парашютист Валентин Иванович Ожогов в резиновых сапогах и лихой кепке и, узнав, что в беседе участвует газетчик, говорит на доступном журналисту языке: «Пора покончить с положением, когда хорошо работать плохо, а плохо работать хорошо». Отметив, что произвел приятное впечатление, продолжает: «Я тут читал в одной газете, не помню какой (обложку потерял), про токаря, который наизобретал, как три института, и по пять планов выполнял без брака. Так его чуть со свету не сжили. Без него видимость, что все работают, а с ним вроде  как не все. Вот я, к примеру…»
И рассказал Ожогов, что зимой, когда пожаров нет, плотничает. И за месяц с напарником может поставить два, а то и три сруба. И ставил, пока ему не сказали: «Что-то много ты, Валентин Иванович, зарабатываешь».
– Так ведь за дело, – говорю. – Ну! Дома хорошие. Или не нужны?
– Нужны,– соглашаются товарищи парашютисты. – Но все-таки ты много что-то зарабатываешь.
–?Не ворую же.
Тут Ожогов махнул рукой и сказал: «Или другая история про пчел». История про пчел повествовала, что медом можно накормить не только всю страну, но и Австралию, поскольку Ожогов с одного улика получает в десять раз больше меда, чем остальные.
Я с недоверием посмотрел на компанию. Никто не потупился. Только Василий Корнилович Полищук, шофер старенького противопожарного автобуса, на двери которого в манере, близкой к реализму, нарисован парашютист (или парашютистка?), повернув кепку козырьком назад, сказал:
– Может, они там в Австралии меда-то не едят. На кой им?
– Был бы у нас лишний – научили бы. И наменяли б на что-нибудь полезное. На кенгуру, например. Пусть прыгают. Им, говорят, пастухи не нужны, а шерсть настриг и выпускай…  Да… Я тут соболя лысого вывел. Два года работал.
–?На хрена он тебе – лысый? – спрашивает шофер.
– А шерсть во время лесного пожара не обгорает. Или у меня еще случай был.
И Ожогов без перехода стал рассказывать одну за другой свои правдивые были.
*
…Попался в его капкан колонок и решил отгрызть себе ногу. Отгрыз. Хотел уйти. Глядь, не ту отгрыз. Пришлось еще одну. После этого убежал на двух. Кажись, на передних…
*
…Ремонтировал он бензопилу «Дружба», отложил в сторону гайки, а утята – они хватают всё, что блестит, – все гайки проглотили. Подождал, у них в организме ведь быстро. Да. Собрал гайки, а они меньше диаметром стали. В желудке ведь все перетирается. Подложил тогда он и болты. Подождал, пока их перетрут. И точно – подошли болты к гайкам. Он даже не поверил. Решил двадцатикопеечную монету положить – они ее в гривенник перетерли. Невыгодно…
*
…Гулял он на свадьбе, а утром рыбачить пошел. Поплевал на червяка и закинул. А тут сазан червяка проглотил, почувствовал перегар (ну было!) и сразу выплюнул его сквозь жабры – не понравился, значит. Второй подплывает, проглотил и выплюнул. И так восемь штук нанизалось.
*
…Решили с соседом крышу в баньке поменять. Направленным взрывом. Заложили взрывчатку по науке – тот специалист. Рванули. Глядь, весь сруб поднялся и в его огород перелетел. Целиком. Ни одно бревно не сдвинулось. Динамит оказался импортный и свежий – только завезли. Теперь париться к соседу хожу.
*
…Была у меня кавказская овчарка. Вдоль проволоки бегала на строгом ошейнике с шипами в палец. Прихожу ночью домой, слышу: цепью гремит, а не лает от радости. Взял фонарик, свечу, там тигр. Он Шарика моего сожрал с ошейником, шипы в горле и расперлись, а лицензии на его отлов у меня нет.  Пришлось цепь отвязать. Пропала цепь. Жалко.
*
…Зима только начинается, а свинья, хоть и дикая, она ведь купаться любит. Найдет лужицу, побежит выкупаться, встанет, обмерзнет. На ней корка льда растет. К середине зимы кабанчик превратился в большую глыбу. Мы идем, а тут закат. Косой луч солнца высветил кабана. Глыба-то прозрачная. А охотники глупые: он и так никуда не убежит. Бери, кати домой, около печи ставь. Лед стает, он твой. А может до весны во дворе лежать, как в холодильнике. Так нет –  выстрелили. Теперь надо глыбу растаскивать. Колем, а куски в сторону выбрасываем. …Все разобрали – нет свиньи! Оказывается, поросенок был маленький. Его с куском льда откинули. А большим он казался, потому что у льда коэффициент преломления.
*
…Прилетели мы на пожар в 6 утра. Только сели, медведь выскочил из тайги и помял парашютиста. Тот возвращается еле жив, отлеживается и идет бюллетень подписывать, а начальство ему говорит, что травма у него не производственная, поскольку произошла до начала рабочего дня. Если бы с девяти до восемнадцати, тогда другое дело.Ну, в это-то мы поверим?Юрий Михайлович Рост (1 февраля 1939, Киев) — российский фотограф, журналист, писатель, актёр, член попечительского совета благотворительного фонда «Созидание».
Окончил Киевский институт физкультуры, факультет журналистики Ленинградского государственного университета.
В 1967—1979 специальный корреспондент газеты «Комсомольская правда».
С 1979 — обозреватель и фотокорреспондент еженедельника «Литературная газета».
С 1994 — автор и ведущий программы «Конюшня Юрия Роста» (до 1997 года на телеканале НТВ, затем на телеканале «РЕН ТВ».
С 1995 — член Совета гарантов еженедельника «Общая газета».
С 1997 — обозреватель и фотокорреспондент газеты «Московские новости»
2000 — Государственная премия Российской Федерации в области литературы и искусства за цикл фотографий «Групповой портрет на фоне века»
2001 — Премия «Триумф 2000» за высшие достижения в литературе и искусстве.
2005 — Премия правительства РФ в области печатных средств массовой информации.
2008 — Фотоальбом «Групповой портрет на фоне века» был назван «Книгой года» на XXI Московской международной книжной выставке.
Несколько фотографий Юрия Роста
Гаспаров в Риме, Свинарки, Дядя Гриша: